Сатирическое изображение Москвы и москвичей в романе Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита» - лучшее сочинение

Действие романа Булгакова "Мастер и Маргарита" происходит в Москве. Верней, половина действия, ведь вторая линия – роман Мастера – вовсе относит читателя в далекие библейские времена и в другие пространства. Но сейчас предметом нашего интереса является именно Москва тридцатых годов. Булгаков иронически, даже гротескно рисует современные ему быт и нравы столицы, безжалостно обнажая человеческую жадность, трусость, подлость. Однако за его иронией стоит огромная жалость к людям, вынужденым жить в условиях нелепой, вывихнутой и изломанной советской действительности. Он на себе чувствует всю неестественность такой жизни – но в романе говорит об этом только опосредованно, и его ирония пропитана болью и стыдом за униженное человеческое достоинство.

В романе много простых описаний, дающих яркое представление о времени. Вдали от шумных улиц и площадей, на окраине Москвы, расположился старинный двухэтажный дом с решётками на окнах. На небольшой заасфальтированной площадке прямо перед домом с раннего утра выстраивалась очередь, но не чрезмерная, человек в полтораста. Если же погода благоволила, то желающих примкнуть к толпе было ещё больше. Одни записывались, чтобы улучшить собственное благосостояние, другие желали завести новые знакомства и тоже вставали в очередь, третьи присоединялись из любопытства. Этот пчелиный рой копошился, непрерывно передвигался, но безуспешно. На дубовой двери висела табличка с изображением покосившегося дома: "Квартирный вопрос. Приём с 11 до 12", — и, что немаловажно, — огромный железный замок.

Те счастливчики, кому удавалось-таки попасть на приём за отведённые шестьдесят минут, через несколько лет становились обладателями бесплатной квартиры в каменном доме. Ежедневно в городе пять человек обретали свой новый кров, и ради этого можно было стоять в очереди сутки напролёт.

Каждого среднестатистического москвича терзала чёрная зависть: почему небо наградило их, а не меня? Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории, но всё же надо войти и в положение очередника. За дубовой дверью находилась крохотная, но в изысканном стиле отделанная приёмная, с телефоном и узорным ковриком для ног. За столом в течение всего рабочего часа сидели два полнощёких, румяногубых и гладко выбритых гражданина лет шестидесяти. В их поведении было сразу несколько странностей: они не переставали что-то бормотать, время от времени громко хихикали, вызывая у посетителей небезосновательные опасения за их душевное состояние.

Истинная натура москвичей проявляется лишь тогда, когда эти граждане материалистического государства оказываются вовлечены в нечто, отличное от ежедневной чертовщины их жизни. В романе Булгакова "Мастер и Маргарита" московское народонаселение подвергается влиянию так называемой "чёрной магии". Разумеется, проделки Воланда и его свиты оборачиваются массой неприятностей для московских обывателей. Но приводят ли они хотя бы к одной подлинной катастрофе? В советском мире двадцатых-тридцатых годов чёрная магия оказывается менее примечательной, чем реальный быт, с его ночными исчезновениями и другими видами узаконенного насилия. Но о российском тиране в московских главах нет ни слова. Читателю самому предоставляется возможность догадаться, по чьей воле производятся аресты, из квартир исчезают люди, а "тихие, прилично одетые" граждане "с внимательными и в то же время неуловимыми глазами" стараются запомнить как можно больше и доставить информацию по нужному адресу.

Доносчики сидят повсюду, даже в Доме Грибоедова, за резною чугунною решёткой. Этим домом владел Массолит, во главе которого стоял несчастный Михаил Александрович Берлиоз до своего появления на Патриарших прудах. "Приблизительно сорокалетний, маленького роста, темноволос, упитан, лыс". Лишь "сверхъестественных размеров очки в чёрной роговой оправе" выдавали в нём человека незаурядного ума, начитанного, каким и подобает быть редактору "толстого художественного журнала". Берлиоз был в высшей степени недоверчив, любил продемонстрировать собственную значимость (принимал от четырёх до пяти), подобно Иисусу Христу на тайной вечере, председательствовал на заседании двенадцати литераторов — словом, являл собою типичного руководящего москвича. Какие замечательные привилегии членам Массолита давал литературный талант! Вернее, его мирское воплощение — "членский массолитский билет, коричневый, пахнущий дорогой кожей, с золотой широкой каймой". Подобно тому, как во все

Сочинения по литературе

Комментарии закрыты.